arguendi (arguendi) wrote,
arguendi
arguendi

Пионер - всем другим пример!



Инициатором знаменитого судебного дела о тунеядстве Бродского был дружинник Яков Лернер. Он несколько лет выслеживал и травил поэта, ставил тому в вину, что тот ходит без шапки зимой и «потягивает коктейли». Лернер довёл до суда дела ещё нескольких богемщиков.

Яков Лернер трудился завхозом в институте «Гипрошахт». По месту работы его характеризовали как въедливого, желчного человека, вечно высматривающего недостатки у сотрудников, и бесконечно строчащего кляузы в инстанции. Хрущёвский «дружиннический призыв» он встретил с радостью, сколотил отряд из восьми человек и почти всё свободное время тратил на поддержание общественного порядка в городе.

Первым его громким делом стало изобличение группы верующих евреев, которые собирались на квартире и изучали там иврит и молились. Несмотря на то, что Яков Лернер сам был евреем, он вместе со своим отрядом несколько раз разгонял иудеев, а потом донёс на них в милицию. В итоге усилиями бдительного дружинника глава этой группы верующих евреев Белоцерковский был выслан из Ленинграда.

Лернер жил в соседнем с Бродским домом. Он решил «перевоспитать» поэта. Лернер приходил к нему домой и увещевал, чтобы тот стал советским человеком. Когда уговоры не помогли, дружинник инициировал выход статьи «Окололитературный трутень» в «Вечернем Ленинграде».



Лернер писал про Бродского, что «этот юнец нарочно одевается экстравагантно: носит вельветовые штаны и разгуливает зимой без шапки». Дружинник также сообщал, что «Бродский проводит время необычно. Он поздно встаёт, а потом идёт прогуливаться на Невский, где любит флиртовать с молодыми продавщицами книжного магазина. Вечером он оказывается в кафе или ресторане, потягивает коктейли, часто в компании людей с кличками «Джефф» и «Джек», а также девиц – обязательно в очках, обязательно с копной взъерошенных волос».

Решив сыграть на патриотических чувствах, Лернер рассказывает, как Бродский чуть не изменил родине, когда гостил у своего приятеля Шахматова в Самарканде. Познакомившись в гостинице с американцем, Бродский передал ему листки со стихами своего знакомого для публикации за границей. Затем Бродский и Шахматов отправились на аэродром, где намеревались якобы угнать самолёт и перелететь за границу, но потом решили, что далековато, и горючего не хватит.

Откуда Лернер узнал про это приключение Бродского а Самарканде? Он ходил по друзьям, недругами и знакомым и, как сказали бы сегодня, «собирал компромат» на него.

Лернер описывает, что компания тунеядцев, в которой был Бродский, не просто антиобщественные элементы, но и преступники и изгои. Так, Шахматов в Самарканде был осуждён за хулиганство. Гейхман – тоже уголовник; портрет Швейгольца – не желающего трудиться хулигана (с несколькими приводами в милицию) – уже вывешивали на своих досках объявлений дружинники, стыдили его; Славинский пил водку и бил баклуши; Марианна Волнянская оставила в одиночестве престарелую и немощную мать ради богемного образа жизни, завела «половую» подружку – фанатку йоги и мистики. Лернер делал вывод, что, судя по всей этой компании, Бродский перевоспитанию не подлежит.

Статья не привела ни к каким практическим последствиям. И тогда Лернер в декабре 1963 года идёт к А.Прокофьеву – руководителю Ленинградского отделения Союза писателей и просит организовать общественный суд с участием городских литераторов. Но и тут Лернера ждала неудача. Ленинградское отделение писателей, конечно, дало «художественную оценку» стахам Бродского: «Его произведения вызваны скукой и ленью, их распространение среди впечатлительной молодёжи способствует растлению душ». Но так как Бродский не состоял в писательском союзе, общественный суд над ним в этой инстанции провести не получалось.

Лернер тогда отправился к прокурору Дзержинского района. Тот заинтересовался делом, подключил к нему КГБ – вырастала красивая, нравоучительная история для советской молодёжи.

Позднее и сторонники Бродского, и нейтральные люди отмечали безудержный пыл дружинников в отношении Бродского как характерный и малоприятный феномен общественной жизни тех лет. Признав, что совсем не знает Бродского, Алексей Сурков – первый секретарь Союза писателей СССР заявил, что если действительно имеются компрометирующие материалы, Бродского надо отдать под суд за антисоветскую деятельность. Однако, Сурков воспротивился организации над тунеядцами суда-фарса. Он написал генеральному прокурору Руденко: «До крайности странными выглядят на фоне этого процесса народные дружинники, поведение которых вызывает ассоциации, о которых не поворачивается язык сказать».

Об излишнем рвении дружинников во главе с Лернером писали и другие люди. Так, согласно коллективному письму от Грудининой, Эткинда и Долининой, «Лернер представлял собой фанатика, который останавливал и обыскивал любого подозрительного прохожего, запугивал и шантажировал задержанных».

Но Лернер не успокоился судом над «тунеядцем» Бродский. Во время процесса он каждый день сидел в зале и фиксировал поведение присутствующих. После окончания суда он написал донос на трёх членов Ленинградской писательской организации – Грудинину, Эткинда и Адмони, которые, как считал Лернер, вели себя по-хамски, защищая Бродского. Глава писательской организации Прокофьев вынес выговор всем троим.

Яков Лернер вместе со своей дружиной был грозой «антиобщественных элементов» Ленинграда. В общей сложности он добился высылки из города около 20 человек, более десяти человек получили тюремные сроки. Деятельность Лернера оборвалась в 1973 году. Он был арестован и приговорён к 6 годам заключения за вымогательство крупных сумм денег у фарцовщиков.

http://ttolk.ru/?p=23152

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments