arguendi (arguendi) wrote,
arguendi
arguendi

Вопрос: зачем нужна Россия?

Ответ: Православие.

Из полемики Льва Тихомирова с философом Владимиром Соловьевым. Отрывок из тихомировской статьи "Что такое Россия?", 1897 г.:

Что такое Россия?
Этот вопрос недавно поставил нам г-н Владимир Соловьев в новой газете г-на Гайдебурова “Русь” (№ 37).

Для многого множества людей этот вопрос, без сомнения, кажется совершенно праздным. Что такое Франция, Англия, Германия, Китай? В том ли дело, чтобы разыскивать определения? Каждой стране, раз она возникла, нужно жить, нужно находить для своего населения пищу, одежду, все необходимые материальные средства, нужно находить удовлетворение нравственным потребностям населения, устраивать необходимое для правильности данной жизни управление и т.д. Вот что нужно, скажут солидные деловые люди, и с ними совершенно согласятся мечтатели и утописты социальных переворотов. Что бы ни составляла Россия или Франция — все равно им нужно жить. О способах лучшей жизни только и стоит рассуждать.

Самые споры о том, в чем заключается наилучшая жизнь, могли бы, однако, показать как солидным людям, так и утопистам, что вопрос о сущности страны, очевидно, есть далеко не празден. Наилучшая жизнь для страны, очевидно, есть такая, какая наилучше соответствует ее внутреннему строению и вытекающим отсюда потребностям; само же внутреннее строение не может не определяться, хотя до некоторой степени, психологией племени или племен, вошедших в состав страны, и т.д.

Понять это внутреннее свое существо составляет для каждой страны вопрос величайшей важности.

Для России он едва ли не важнее, чем для большинства других стран, уже хотя бы потому, что он у нас постоянно возникает, а стало быть, доселе остается неясным, спорным, нерешенным для русского национального самосознания. С этой точки зрения этот по видимости столь отвлеченный теоретический вопрос имеет совершенно очевидное практическое значение, ибо мы постоянно наблюдаем, что различные его решения дают совершенно различные направления и внешней, и внутренней политике нашей. Постоянные же колебания русского правящего слоя в понимании того, что такое Россия, приводят к таким же колебаниям в направлении политики.

Это обстоятельство уже во всяком случае вредное, потому что вводит нас в бесполезную трату сил. При одном понимании России мы, например, должны признать совершенно разумным делом дарование конституций Финляндии или Польше, при другом - делом крайне вредным. При одном понимании России мы можем для решения Восточного вопроса отдать, например, Франции Сирию и Палестину, при другом - это было бы шагом самоубийственным. Колебания же между этими различными решениями могут приводить лишь к тому, что мы не достигали бы ни одной цели и бесполезно затрачивали бы вчера или сегодня силы на получение того, от чего завтра откажемся.

Напротив, твердое решение вопроса, что такое Россия, сразу открывало бы перед нами ясную и постоянную линию внешнего и внутреннего действия, систематического, сегодня осуществляющего то, что подготовлялось нами вчера, и закладывающего заранее предусмотренные цели на завтра и послезавтра.

Итак, вопрос, который ставит г-н Владимир Соловьев, сам по себе в высшей степени важен. Но чем он важнее, тем страшнее ошибочное его решение. Как ни вредно непонимание самого себя и проистекающие отсюда колебания и частичные ошибки в поведении, все-таки гораздо страшнее утвердиться в ложном понимании себя. Это ложное понимание самого себя заставит потратить бесполезно уже не какую-нибудь часть своих сил, а ложно направить всю жизнь, все силы, то есть уже не просто ослабить, а совершенно погубить себя.

...Россия, говорит он [Соловьев], есть семья народов, собранная вокруг православного русского народа. Стало быть, судьбы и свойства империи зависят собственно от русского народа. Посылка основательная.

“Значение России, - совершенно справедливо говорит г-н Соловьев, - определяется тем, как народ-собиратель относится ко всем другим, каким образом и во имя чего он их собирает”. Сверхнародное значение России может вытекать только из русской народной сущности.

Нельзя, конечно, с этим не согласиться. Истина не только бесспорная, но, сверх того, недостаточно у нас сознаваемая или прямо игнорируемая, особенно друзьями и союзниками самого г-на Соловьева, так что ее даже следует им напоминать и объяснять. Судьбы России и весь смысл ее существования, конечно, зависят от того, во имя чего русский народ собирает все это множество племен в одну империю...

Во имя чего же Россия это совершает?
Г-н Соловьев, и опять совершенно правильно, отвечает: “Сущность народа определяется тем, во что он верит, как понимает предмет своей веры и что делает для ее осуществления”.

Еще раз - правда, бесспорная, очевидная и в то же время множеством образованных людей не сознаваемая, а потому требующая напоминания.

Во что же верит русский народ, как понимает свою веру и что делает для ее осуществления?

Г-н Соловьев отвечает: “Русский народ отличается от других только в одном существенном предмете: та Церковь, в которую он верит, есть не та, в которую верит большая часть остальных христианских народов”.
Стало быть, только этой Церковью, то есть православием, и может определяться специфически русское собирание.

Если мы не во имя православия собираем в одну империю племена Востока и Запада, Севера и Юга, то нет тогда никакой причины, чтоб их собирали именно мы, а не латинствующая Польша, протестантская Пруссия, магометанская Турция или даже языческий Китай... Либо православие как определяющее начало нашего собственного национального существования и нашего собирания племен, либо Россия есть историческое недоразумение, вопросительный знак или в лучшем случае нация, временно исполняющая историческую должность, впредь до прибытия какого-то другого действительного исполнителя судеб истории.


P.S.


Ну, как вам такая постановка вопроса?

Меня, честно признаться, в последнее время все больше утомляет тот факт, что в разговорах о национальной идее, необходимость которой сегодня признается буквально всеми, тему Православия стараются глубоко не затрагивать, упоминают лишь вскользь, а вместо предметного обсуждения, что же такое Православие для России, что такое Православие как фундамент русской ментальности и идентичности, начинают говорить о всякой чепухе навроде СССР 2.0, "мы должны строить не капиталистическое общество, а общество всеобщей справедливости" и так далее.

Господа Кургиняны и прочие патриоты-атеисты.
Я вас всех ценю и люблю. С большим уважением отношусь к вашему вкладу в общую борьбу с либеральной гидрой, но здесь вопрос принципиальный. Россия может сохраниться как Россия исключительно в качестве страны православного народа, живущей сообразно своим историческим традиционным (православным) представлениям о человеке и обществе, о государстве и власти, о самом смысле бытия. Никакие иные социальные конструкции (а если сказать прямо - утопии) не принимаются.

Главная беда нашего национального дискурса - это дурная наследственность СССР.
Кургиняны, Прохановы - они все еще носители советской ментальности. И это их системный, сущностный недостаток. Сама советская ментальность на фоне либеральной идеи, безусловно, выигрывает. Но этого, увы, недостаточно. Красная Империя рухнула, потащив за собой в пропасть все русское общество и саму Россию. Отказавшись от Православия, мы едва не исчезли как явление мировой истории. Поэтому советская ментальность хоть и выигрывает у западной, однако, не может быть основой для новой русской государственности, а значит всякая опора на советские идеалы - ошибочна, если не губительна.
Tags: идеология, русская национальная идея
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments