arguendi (arguendi) wrote,
arguendi
arguendi

Гражданин или пролетарий



Лев Тихомиров, "Гражданин и пролетарий", 1906 г.

Наш рабочий класс, по недостатку подготовки, очень легко поддается влияниям со стороны социально-революционного движения, старающегося подорвать эти основы. Рабочие, особенно за последний год, обнаруживают опасную для их дела склонность поддаваться руководству, исходящему не из их среды. Между тем только самостоятельными усилиями и работой мысли какого бы то ни было класса совершается правильное развитие его и его программы.

Роль интеллигенции в отношении народа, вообще, должна быть для него не командующей, а только вспомогательной. Она должна не предписывать рабочим той или иной линии поведения, но более всего стремиться пробуждать в них самостоятельную работу мысли, доставляя возможно полное осведомление о данных науки или опыта других стран.

Главнейшим препятствием к правильному развитию рабочего вопроса явился социализм, особенно же в форме “пролетарской идеи”, которая породила две одинаково неправильные тенденции: анархическую и социал-демократическую. Эти идеи, не созданные рабочим миром, но вложенные в него революционной интеллигенцией, превращают рабочих во врагов общества и государства вместо естественного их положения - быть одной из главных опор общества и государства. Эти идеи толкают рабочих на путь, где они, сами того не желая, неизбежно должны явиться разрушителями культуры, тогда как естественные условия промышленных рабочих слоев должны бы сделать их одними из наиболее могучих деятелей культуры.

I. Рабочий как гражданин и пролетарий

...Что такое рабочий? Гражданин он или пролетарий? Чем он должен стремиться быть: тем или другим?
Для очень многих, и в том числе для так называемых “сознательных” как из рабочих, так и из интеллигенции, этот вопрос покажется излишним, и они не найдут причин, почему бы пролетарию не быть в то же время и гражданином. В действительности же понятия “гражданин” и “пролетарий” весьма противоположны и ведут к самым противоположным системам действий.

...Рассматривая же дело со всех сторон, мы неизбежно придем к выводам:

1) что положение и деятельность гражданина и пролетария диаметрально противоположны;
2) что рабочий вообще, а русский в особенности, есть гражданин, а не пролетарий;
3) что рабочий, в интересах своих и общественных, должен стараться быть именно гражданином и действовать как гражданин, употребляя все усилия для того, чтобы не дойти до положения пролетария или выйти из этого положения, если по несчастью в него попал.

В соответствии с этим старания всех людей, сознательно работающих на благо людей и человечества, должны быть направлены к тому, чтобы пролетариат не только не стал господствующим классом, но совершенно исчез и чтобы рабочие сделались материально обеспеченными и политически самостоятельными согражданами людей всех других классов. Это общая задача всех, о которых сказал Лассаль: “Мы все работники, если имеем желание быть полезными человеческому обществу”.

II. Различие гражданина и пролетария

Что такое гражданин? Беден он или богат, влиятелен или невлиятелен, но он есть член своего гражданского общества, имеет в нем права и обязанности, нравственно с ним связан, материально заинтересован в его благосостоянии. Гражданин получил свое общество в наследство от отцов, сам в нем живет и действует и бережно передаст его в наследство своим потомкам. Гражданское общество принадлежит ему, также как и он сам принадлежит обществу. Совместно с согражданами он посредством улучшения общества улучшает и свой быт. Он связан обществом в один союз с другими людьми различных занятий, различных классов, которые взаимно дополняют дело друг друга и своим частным делом служат процветанию других людей и общего дела.

Велика и высока идея “гражданина” для “сознательного” члена общества. Люди одного занятия, одной корпорации естественно связаны между собою, и понятно, что они дружески называют один другого “товарищами”. Но идея “товарищества” ниже и уже идеи “гражданства”, которая объединяет членов не только отдельных “товариществ”, но всей нации.

Гражданин выражает в себе союзничество не узкопрофессиональное, но общечеловеческое. Товарищи - братья в своем узком круге. Граждане - братья в широком и разнообразном круге всечеловеческого бытия. Гражданин не есть простой обыватель, он один из тех, которые обязаны благоустраивать все общество и государство, поддерживать в них господство справедливости, поддерживать общественное попечение о всех членах. В гражданине есть частичка “государя”.

Если рабочий чувствует себя гражданином, то он о своих частных интересах или об интересах своего класса будет заботиться путем благоустройства всего общества и государства. Если государство не обращало дотоле должного внимания на быт или права промышленных рабочих - гражданин приложит усилия повысить в этом отношении действие государства. Если государство не имеет для этого необходимых органов - гражданин постарается их создать. Если общество плохо организовано в тех своих частях, где живет и трудится рабочий, так что труженик остается обделенным или пренебреженным, - гражданин постарается дополнить сети и клетки общественной организации, так чтобы ее попечение и охрана могли охватить собою и рабочих. Во всей этой деятельности своей гражданин, борясь против своекорыстия какого-либо класса, не забывает, однако, общественной солидарности и не думает поправить зло тем, чтобы заменить его другим злом и на место “диктатуры буржуа или феодалов” поставить “диктатуру пролетария”... Нет, гражданин стремится к тому, чтобы никто не был эксплуатируем, но каждый был обеспечен в своей свободе, достоянии и праве.

Совсем иное положение пролетария, иной и способ его действий.

Пролетариев в действительности очень немного. Но поскольку они есть, это люди почти вне гражданского общества по недостатку собственности. Собственность есть великое обеспечение права. Собственность, то есть обладание некоторыми самостоятельными средствами к существованию, есть как бы материальное дополнение самой личности человека.

Человек своей деятельностью во внешней природе создает себе некоторые послушные орудия для жизни; эта материальная часть мира, подчиненная человеком, и есть его собственность. Когда у него этого недостает, он делается слаб, он фактически не может пользоваться ни правом, ни свободой. Существование таких обделенных людей - это великий грех общества. Что касается их самих, они, естественно, чувствуют себя обиженными, притесненными, а потому озлоблены, раздражены и легко могут быть превращены во врагов общества.

Социалистическая идея и создала из этой озлобленности целое миросозерцание, целую философию истории и практическую программу деятельности.

Вместо того, чтобы поднять бедного и бесправного, вместо того, чтобы развить общество до способности поддержать обездоленного и дать ему самостоятельность экономическую, политические права и необходимую для гражданина развитость, “пролетарская идея” решает, что общество - враг пролетария и должно быть просто разрушено. В будущем же обществе должно заложить типические особенности пролетариата, не в том смысле, чтобы все были нищими, а в том, что самостоятельного производства уже не будет ни у кого, а вместо нынешнего хозяина-капиталиста средствами производства будет владеть хозяин-общество.

Я не касаюсь в данную минуту вопроса, осуществима ли эта мечта и что принесет она - благо или гибель. Я обращаю внимание лишь на то, что “пролетарий” в своей политической деятельности, исходя из воззрения на себя как на человека внеобщественного, неизбежно пойдет по направлению, совершенно противоположному, чем “гражданин”.

Гражданин старается улучшать свое общество. Пролетарий не может иметь даже желания улучшать его. Гражданин, борясь против эксплуататоров, старается создать в обществе гармонию интересов, обеспечение жизни и права всех членов. Пролетарий, проклиная общество, заботится только о своих “товарищах”. Он невольно привыкает отдаляться от общечеловеческой идеи и охотно усваивает взгляд, будто бы в истории всегда какой-нибудь класс эксплуатировал остальные. Вследствие этого политическая деятельность пролетария направляется только на сплочение своего класса для борьбы против общества, и в конце концов он начинает хладнокровно обдумывать наилучшие способы разложить и обессилить его, чтобы легче захватить его в свою власть... Эта деятельность совершенно сходная с действиями неприятельского войска. Она совершенно противоположна деятельности гражданина.

Рабочий, желая быть сознательным, принужден выбирать одно из двух: либо звание и деятельность пролетария, либо звание и деятельность гражданина.

III. Рабочий есть гражданин

...Мы должны вспомнить, что идея пролетариата создана вовсе не рабочим, а революционной интеллигенцией. Положение самого рабочего не подсказывало этой идеи.

Рабочий в Европе даже в самые трудные времена чувствовал себя трудящимся гражданином своего общества, которое любил, с которым был связан. Только интеллигентное отвлечение создало идею пролетариата, и несмотря на то, что более полувека прививает ее рабочим, пропагандой устной и печатной, все же огромное большинство рабочих в Англии, Германии, Франции и т. д. до сих пор чувствуют себя гражданами своего отечества.

“Пролетарские идеи, - замечает в одном месте Бернштейн, - выставляются как прирожденное свойство ума современного рабочего. Такой взгляд в лучшем случае является метафорой. От Бабефа До Маркса и Лассаля теория социализма имеет только два крупных творческих ума из рабочих: Прудона и Вайтлинга. Первый назван в "Коммунистическом манифесте" буржуазным социалистом, а второй может лишь возбуждать любопытство историка. Сен-Симон, Оуэн, Фурье не принадлежали к рабочему классу, как и Маркс и Энгельс”. И до сих пор “рабочий нуждается в известном усилии абстрагирующей мысли, чтобы освоиться с образом мысли тех пролетариев, которых предполагает теория... Он воспринимает этот образ мысли легче, чем члены других классов, но это мировоззрение не вытекает непосредственно из условий его жизни”.

Итак, в самой Европе рабочему нужно искусственно прививать понятие, будто бы он пролетарий. Но оставим в стороне европейских рабочих. Для нас ближайший вопрос составляют русские рабочие.

Я знаю бедственные стороны их положения и в своей деятельности, как публицист, много писал об этом. Но при всем том смело обращаюсь к совести и сознанию рабочих с вопросом: неужели они не чувствуют, как много обязаны своему Отечеству, этому самому обществу, в котором мы все живем? Наше Отечество находится в очень печальном состоянии, которое мы все должны стараться улучшить. Но тем не менее разве же родина была мачехой для рабочих? Разве же они безродные, не связанные с ней пролетарии, которым дозволительно считать Россию своим врагом?

Начать с того, что огромнейшее большинство наших рабочих - крестьяне, посадские и т. п. - все собственники, имеющие то надельные земли, то дворовые участки с избами. Какие же это пролетарии? Множество рабочих являются на фабрики и заводы только “на заработки” и удаляются ежегодно на свои полевые работы. Они живут двойным заработком: от полевого хозяйства и от фабричной работы. Многие рабочие сдают свои надельные земли в аренду, иногда даже весьма выгодную (под большими городами). Какие же это пролетарии? Они могут сказать, что все-таки живут бедно. Но это совершенно другой вопрос. Бедно может жить и разоренный капиталист. Факт же в том, что большинство наших рабочих по своему социальному положению ни в каком случае не пролетарии, а потому не могут улучшить своего положения “пролетарскими” путями. Они могут только навредить себе, становясь на чуждую им пролетарскую почву.

Если и в Европе пролетарская идея привита рабочим интеллигенцией искусственно, то у наших рабочих это, как выражался Бернштейн, чистейшая “идеология”, и притом в высшей степени фантастическая. В России девяносто девять сотых рабочих самые настоящие “граждане”.

Без сомнения, наше гражданство очень плохо организовано, что отражается вообще на всех нас. Но пути улучшения жизни рабочих все-таки “гражданские”, а не “пролетарские”, то есть рабочему в России будет тем лучше, его личное экономическое и правовое положение и его классовая организация будут тем лучше обеспечены, чем лучше будет устроена вся Россия вообще, чем сильнее будет развито и укреплено русское общество и государство. Расслабление и подрыв их есть расслабление и подрыв для рабочего дела.

Все действительные интересы зовут рабочих к тому, чтобы улучшать свою долю, улучшая построение русского общества, русской промышленности, русского управления, русских междусословных отношений и т. д. В этой национальной задаче, общей для рабочих со всеми прочими гражданами, конечно, есть свои особенные стороны, которые рабочие должны брать по преимуществу на себя, но даже и в осуществлении их рабочие достигнут тем больше, чем дружнее будут идти об руку с остальными слоями русского населения, как сограждане одного великого государства.

IV.Что может дать “пролетарский режим”?

Социальное положение русского промышленного рабочего класса и его собственные интересы призывают его к тому, чтобы не быть пролетарием, но оставаться в тесном гражданском единении со всей нацией. Но социалисты, старающиеся привить рабочим “пролетарскую” идею, говорят, будто бы пролетариат ведет к перевороту, благодетельному для всего человечества. С этой точки зрения рабочие, быть может, должны пожертвовать собственным интересом и - хотя они на самом деле не пролетарии - стать добровольно в положение пролетариев, проникнуться чувствами пролетариата.

Нужно ли это, хорошо ли это? Обсудить такой вопрос составляет обязанность рабочего. Бебель, когда перед ним становится вопрос: чем оправдать стремление к социалистическому перевороту? - отвечает: “Законным оправданием является общественное благо, как это всегда бывало при всякого рода изменениях и преобразованиях”.

Посмотрим же, должен ли рабочий, с точки зрения общественного блага, становиться на почву “пролетарской” деятельности и усваивать себе “пролетарское” миросозерцание.

Этот вопрос, очевидно, решается тем, какое общество лучше: то ли, которое создается идеей “человека и гражданина”, или то, которое создается идеей “пролетария”.

Общество, создаваемое идеей “человека и гражданина”, мы знаем. В нем бывали и есть свои слабые стороны, но даже сами социалисты признаются, что без вековой работы этого общества, без великих его созданий в области человеческой культуры немыслимо было бы и мечтать о том золотом веке, который они сулят человечеству в социалистическом строе. Значит, наше современное общество, гражданское, выросшее на почве идеи “человеческой”, имеет бесспорные громадные заслуги. Но чего можно ждать от “пролетарского режима”?

Его еще до сих пор не было, и социалистам легко сулить всякие блага в будущем. Но даже и теперь для внимательного ума ясно, что пролетарская идея ничего доброго создать не может. Ясно, что будущее “пролетарское общество” должно отразить в себе типические черты своего устроителя, то есть пролетариата. Феодалы строили общество сообразно тем особенностям, которые характеризовали их самих. Буржуа привносили в построение общества то, что характеризует буржуазию. Так и пролетариат, очевидно, может строить предполагаемое им социалистическое общество только на основании тех типических черт, которые лежат в нем самом. Именно поэтому от него и нельзя ждать добра.

Говоря об этом, я должен напомнить, что совершенно разграничиваю “рабочего” и “пролетария”. Нам предстоит определить не характеристические черты “рабочего”, которые в основе действительно очень высоки, но особенности именно “пролетария”. Пролетарий и рабочий - это совершенно различные понятия. Социал-демократия даже и сама разграничивает эти понятия. Она знает, что и крестьянин, и мелкий буржуа принадлежат тоже к работникам. Но не на “работнике” социал-демократия хочет воздвигать будущее общество, а именно на “пролетарии”. Что же такое пролетарий и какие основы может он заложить в “общество будущего”?

Сами социалисты, перечисляя качества пролетариата, отмечают его привычку к труду, способность к дисциплине, решительность в борьбе; наконец, Каутский утверждает, что пролетарий отличается “интеллигентностью”.

Все эти качества действительно можно видеть в пролетарии. Это человек, ничего не имеющий, кроме своих рук. Охранять ему нечего. Терять нечего. Испокон веков “пролетарий” в виде нищего (Lumpen-proletariat) или в виде рабочего отличался готовностью к восстанию, причем мало дорожил своей неприглядной жизнью. Рабочий пролетариат присоединяет к этому общему свойству пролетария еще чрезвычайную дисциплинированность, которую приобретает потому, что живет в вечной дисциплине, в особенности на фабрике. Он трудится не самостоятельно, как крестьянин или мелкий кустарь, не сам определяет, что и когда ему нужно сделать, когда работать или отдыхать, что покупать и что продавать, но во всем имеет вечное указание хозяина и мастеров, трудится в твердо установленных рамках.

Таким образом вырабатывается чрезвычайная привычка к дисциплине. Для формирования революционной армии эта способность весьма выгодная. Но для общественной созидательной роли нужна не одна дисциплина, а также способность к почину и самостоятельное рассуждение, каковых качеств, однако, положение пролетария уж совсем не развивает.

В этом отношении пролетарий отличается от других видов работника в очень невыгодную сторону. Крестьянство, например, вырабатывает в себе чрезвычайно крепкое собственное миросозерцание, которое в течение веков не в силах изменить никакие влияния высших классов. Промышленный рабочий, обладающий некоторой самостоятельностью, имеющий собственность, сплоченный в крепкое сословие, точно также вырабатывает свое миросозерцание. Но пролетарий нигде этой способности не проявил.

Каутский хвалит интеллигентность пролетария. Но это похвала двусмысленная. Понятно, что положение всякого рабочего, особенно промышленного, живущего в центрах скопления людей, развивает способности, порождает смекалку, дает толчок работе ума. Но именно у пролетариев наряду с этим проявилось другое качество, связанное с их положением, - творческое бессилие мысли. Даже то, что называется “пролетарским” мировоззрением, выработано вовсе не самим пролетарием, но усвоено им от интеллигенции. Это такой вид демократии, который в умственном отношении проявил не самостоятельность, как это обычно замечается у других слоев народа, а только подражание и дисциплинированность.

Отсюда его кажущаяся “интеллигентность”, нахватанность в идеях, выдвинутых интеллигенцией, которые он усваивает без критики. Однако для роли класса, призванного устроить “общество будущего”, это вовсе не выгодное качество.

Конечно, есть слои рабочих, по своему положению принадлежащих к пролетариату, которые, однако, проявили социальное творчество. Лучший тому пример - рабочий класс Англии, который создал совершенно своеобразную организацию, во многом научившую даже представителей социальной политической науки. Но английские рабочие именно не хотели быть пролетариями. Их сознание боролось против внушений пролетарского положения. Они упорно хотели быть “гражданами”, стремились приобщиться к собственности и для этого вырабатывали свою рабочую организацию. Каутский, досадуя на английских рабочих за самостоятельность их ума, за их неподатливость социализму, отказывает им в интеллигентности...

Однако только в Англии рабочие и проявили истинную интеллигентность, то есть самостоятельную развитость ума, действующего по своему соображению, а не по указке сторонней интеллигенции. Сама рабочая среда уже с начала XIX века создала ряд таких знаменитых деятелей - чистокровных рабочих, как Фрэнсис Плэс (портной), Джон Догерти, с десяти лет работавший на хлопчатобумажной фабрике, Уильям Ньютон, надсмотрщик-механик, Уильям Аллан, с десяти лет работавший на хлопчатобумажной фабрике, а с пятнадцати перешедший учеником на механический завод, Джон Оджер, сын рудокопа, ремеслом башмачник, Александр Макдональд, хотя и выбившийся потом в университет, но сын матроса и в молодости бывший рудокопом, Джон Берне, рабочий-машиностроитель, Том Манн, тоже машиностроитель...

Английское рабочее движение, можно сказать, создано самими рабочими, и если они, естественно, принимали помощь интеллигенции, то не поступали ей под команду, а, наоборот, люди верхних слоев, примыкавшие к рабочему движению, сами служили в рабочих обществах по тридцать лет секретарями и т. п. Таким образом, именно в Англии рабочие выдвинули ряд своих собственных блестящих деятелей, внушивших английскому обществу почтение к рабочему классу, а не один страх, возбуждаемый пролетариатом. Там же, где рабочие развивались “по-пролетарски”, они проявили способность только подчиняться интеллигентским влияниям, но не создали ничего своего - ни своих идей, ни своих людей.

Что касается привычки к труду, которую Каутский приписывает пролетарию, то и к этому должно внести важную поправку. У рабочего - не пролетария - есть не только привычка к труду, но любовь к труду. Чем самостоятельнее рабочий, тем больше у него этой любви к труду, который воплощает его мысль, вкус, идею и в то же время принадлежит ему, составляет как бы частичку его личности, проявившуюся во внешнем мире. Это высочайшее качество рабочего, которое ставит “трудящегося” выше, чем “нетрудящегося”. Но у пролетария оно ослабляется настолько, насколько ненормальное внешнее положение способно извратить натуру человека. Пролетарий трудится по команде, и продукт труда не принадлежит ему. Способна ли тут развиваться любовь к созданию своего труда?

Пролетарий не имеет собственности. Он привык к представлению и ощущению, что все продукты его труда принадлежат какому-то “хозяину”, какой-то сторонней силе. Он считает его эксплуататором и грабителем, но, собственно, потому, что хозяин не дает ему возможности жить зажиточно. Любовь же к личному, независимому труду и к обладанию продуктом своего творчества чужда пролетарию. Она не развивается его положением наемника, ничего не имеющего, привыкшего быть оттертым от самостоятельности в труде и от обладания и распоряжения продуктом его.

Все эти качества очень выгодны для революций, но не дают никаких добрых залогов для устроения нового общества.

...Нужно же понять, что положение пролетария (не рабочего вообще, а пролетария) - отсутствие собственности, своего независимого уголка, которым бы можно было распоряжаться по-своему, приспособляя его к своим вкусам и потребностям, тяжкая невозможность содержать семью, вечная зависимость от внешних распоряжений - все это не может возвышать, а способно только принижать человека. Семья - это великая учительница жизни не только для детей, но и для самих родителей. А какая же семья у пролетария? У него развивается простое сожительство, а вовсе не семья.

У нас в России это зло еще не достигло таких ужасающих размеров и последствий. Но я знаю жизнь рабочих в Париже. Там - сотни тысяч простых сожительств со взаимным обязательством не иметь детей. А положение работницы еще ужаснее. Она и не мать, она и не жена, а временная подруга, прибавляющая этим немножко дохода к своему скудному заработку... Конечно, человек остается человеком. Чистая любовь есть везде! Но в общем семейная жизнь парижского рабочего и работницы наводит самое тяжкое уныние.

И вот социалистическая интеллигенция проповедует пролетарию, что именно на том, в чем ужас его существования, он будто бы построит новое общество и создаст земной рай для человечества! Но какой же рай можно создать на тех качествах, которые развивает положение пролетария?

В обществе нет ничего, что не истекало бы из личности. Творческая сила - только в личности. В истории бывали господствующие классы, но они обладали высокими свойствами личности, которые и способствовали прогрессу человечества. Так, феодал нес с собой гордое сознание самостоятельности личности - и связанные с этим идеалы, воплощенные в рыцарстве, высоко подняли людей даже тех классов, которые были угнетаемы. Буржуа нес с собой идею свободы, которую привил и обществу. Что же несет пролетарий? Какие качества личности?

Он готов для боя, потому что ему нечего терять, - но это хорошо только для разрушения. Он дисциплинирован - но это хорошо опять для боя и в крайнем случае для того, чтобы не мешать устроению, которое будут производить другие. Но сам-то что он будет строить?

Общество тем выше, чем самостоятельнее создающая его личность. У пролетария этой самостоятельности именно не развивалось. Он привык усваивать свое миросозерцание у социалистической интеллигенции. Ей он предоставил наполнение своей мысли. В труде он тоже привык к тому, что всем заведует хозяин. Из-за отсутствия собственности, подрыва или уничтожения семьи он нигде ничем сам не распоряжался. Социалистическая интеллигенция, правда, создала ему “партию”, где он имеет свой голос. Но разве же это самостоятельность? В партии он - атом, песчинка среди воли “товарищей”. Привычка быть в партии развивает дисциплину, но не развивает самостоятельности мысли и действия, тем более что пролетарий даже не может выбирать себе партии, а не зависящей от него судьбой втиснут всего в одну, из которой ему и уйти некуда.

С такими-то свойствами пролетарий получает якобы “диктатуру” и миссию устроить новое общество!

В этом обществе собственность, основа самостоятельности, совершенно уничтожается. Семья - самый интимный уголок самостоятельности человека - упраздняется. Власть же начальства безмерно усиливается. Прежде пролетарий имел единоличного хозяина - теперь хозяином делается общество, то есть в действительности люди, подчинившие себе мысль пролетария, те самые владыки партий, социалистическая интеллигенция, которой пролетарий еще в “старом строе” подчинил свой разум. Власть этого общества возрастает безмерно. Прежде пролетарий был подчинен людям часть дня - теперь он подчинен вечно. Прежде он самостоятельно распоряжался хоть теми грошами, которые получал от своего эксплуататора, - теперь он ничем не распоряжается самостоятельно. Он не получит и куска хлеба и стакана воды без разрешения “общества”, то есть людей, заведующих обществом...

Правда, пролетарий будет выбирать своих господ, или даже (допустим) все будут попеременно исполнять эту должность. Но это еще не значит быть где-нибудь хоть на секунду самим собой, самостоятельным и действовать по-своему. Пролетарий же, на беду, и без того привык к дисциплине. Это его главное качество.

Ничего, кроме рабского общества, не сулят человечеству и самому пролетарию те свойства, на которых социалисты хотят воздвигнуть будущий строй. И это потому, что сам по себе пролетарий не имеет и не несет с собой никакой формы самостоятельности личности. Его идеи и в “будущем обществе” только подрывают все основы, которыми держится самостоятельность человека.

...Отказавшись от пролетарской идеи, сознав в себе “граждан”, рабочие действительно могут приобрести сильное и почетное, а вместе с тем для всех полезное положение в обществе и государстве. На создании своей экономической организации рабочие могут развить и применить к общественному строению все высокие свойства, которые в человеке развивает труд. Но не положение пролетария, а труд развивает эти свойства.

Промышленные рабочие, для того чтобы их класс своей социально-политической ролью приобрел высокое значение, должны прежде всего отбросить пролетарскую идею, должны, подобно английским, стараться не быть пролетариями, выбиться из положения пролетариев всеми средствами, которые дают современное общество, наука и самостоятельная мысль рабочих.

На основах же “пролетарского режима” ничего доброго не могут они создать ни для себя, ни для человечества.


___________________________

P.S.
Всё то хорошее, что было в нашем советском прошлом, вплоть до принципов организации народного хозяйства, - суть (в той или иной мере) искажение классических постулатов проклятой социалистической идеи, внедренной в народные массы треклятой социалистической интеллигенцией.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments