arguendi (arguendi) wrote,
arguendi
arguendi

Москва моя



Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля...




Максим Кантор написал очередной замечательный текст:

Я профессиональный москвич с пятью поколениями стажа, я исходил свой город вдоль и поперек, бродил ночами по бульварам и набережным, лазал по крышам домов и заколоченным церквам в ту пору, когда их еще не открыли; я жил в коммуналках, снимал комнаты, сменил пять квартир, моя родня рассыпана по городу. Видел дома с обвалившимися балконами, видел обветшалый модерн, видел, как возводили брежневские хрущобы и цековские кирпичные бараки. Это мой город, и я знаю, о чем говорю.



Так вот, свой город я разлюбил. Город стал некрасивым и неудобным.

Москва была красивым и особенным городом, удобным для жизни и прогулок. По Москве было принято шататься; «иду-шагаю по Москве» – это было занятие всякого, не только молодого. По Москве шатались точно так же, как шатаются сегодня по Парижу, Берлину, Барселоне, Лондону. В Москве было принято гулять – были дворы для футбола и ребячьей беготни и внутренние сады для времяпровождения пожилых жильцов квартала. На Кропоткинской во внутренних дворах были яблоневые сады. Во дворах малосимпатичного района на Войковской сидели доминошники, мальчишки пускали змея, а центр был живой и теплый. Москва стала некрасивым и невыносимым для жизни городом. Трудно поверить, что так эффективно можно было испоганить среду обитания миллионов людей за короткий срок.



За 25 лет совокупными усилиями прогрессивного человечества и архитекторов Москву убили.
Хотели, как говорят, хорошего. Но сделали ужасное.



Москву убивали целенаправленно и цинично и, в конце концов, убили. В городе уже нечего любить.
Это был красивый город, особенный, не похожий на другие города, а стал город похабный. Я специально выбирал эпитет. Не мерзкий, не гадкий, не отвратительный – а именно похабный. И похабство из Москвы прет. В ней стало не-приятно находиться, как в борделе или в гостях у директора ателье. Помните Высоцкого: «но это был директор ателье и не был засекреченный ракетчик»? Вот этот вот «директор ателье» и победил повсеместно – в виде коллективного заказчика и жлоба. Этот коллективный «директор ателье» – или менеджер Росвооружения, или советник директоров банка – стал значить больше, чем вкус правительства и царя.



...Держатели акций пенсионных фондов, воры в законе, менеджеры Газпрома и депутаты от «Единой России»... Именно они выступили заказчиками у архитекторов, и архитектура в течение тридцати лет обслуживала вкусы мелкого дрянного ворья. Сперва строили им башенки с лепнинкой и стеснялись – говорили застенчиво: ну, знаете, приходится зарабатывать. А потом стесняться перестали – у ворья появились такие запросы, что особнячок хоть сейчас на Биеннале можно показать. И теперь уже к заказам ворья прислушиваются с интересом – вор нынче продвинутый пошел, много понимает. Хотели ворам навязать свои представления о Витрувии – была такая иллюзия, – и воры обучились быстро. Но еще быстрее обучились принципам и вкусам ворья сами архитекторы.



Некогда советским чиновникам строили типовые санатории, заурядные квадратно-гнездовые апартаменты гостиничного типа. Что, у Брежнева на Гранатном могла разгуляться фантазия зодчего? Задыхался архитектор при Советской власти. Не то теперь – нынче Витрувий такие кренделя выписывает, что ахнешь. Причем количество отстроенных мраморных фазенд прямо пропорционально утраченным городам Российской империи. Впрочем, мы и не любили ее, проклятую тоталитарную страну, пусть себе рушится! Но архитектор – не таксист, ему не должно быть безразлично, кого он катит и по какой стране. Вот отвалился политый кровью Севастополь, а мы ворам – фазенду в прогрессивном стиле. Думаете, это прошло для вас бесследно? Нет, не бесследно. Пребывание в публичном доме очень меняет душу девушки.



Мной лично замечено, что человек спивается за семь лет напрочь; сперва кажется, что его ничто не берет, пьет и не пьянеет, употребляет много водки семь лет подряд – и так превращается в скотину, а потом умирает. Трое сильных мужчин на моих глазах спились и померли, а не дураки были и не слабаки. И с архитекторами произошло примерно то же. Вы сейчас все диву даетесь – где же наша архитектура? Где гении зодчества? Спились – то есть оналбандянились. Настроили ворью особняков – и оналбандянились. Думаю, примерно тот же срок, что и с водкой внутрь, нужен художнику, чтобы оскотиниться. Начинаешь с того, что создаешь прогрессивный силуэт дачи председателя Центробанка, вроде бы и ничего особенно стыдного, даже интересно. Еще пара проектов хороших: коттедж девелоперу Доронину и его темнокожей подруге – а что, элегантная вещь вышла; между прочим, и Микеланджело, и Рем Колхаас на заказ тоже работали…



Вы построили малину, граждане.
Бывают каменные джунгли, а вот вы все, сообща, усилиями архитектурных мастерских – возвели каменную малину. Весь город заполнен похабным привилегированным жильем, из всякой псевдоантичной постройки глядит мурло частного охранника – и сколько этой ведомственной швали прикормилось в ваших домах: охранников, консьержей, мажордомов, привратников и вышибал. Это ведь вы их создали, вы этот класс ливрейных подонков между делом спроектировали тоже.

И жить в этой каменной малине, гулять по этой каменной малине – отвратительно.



Почему так вышло?
А потому так вышло, что город – это, прежде всего, равенство. Именно равенство делает город городом. Утверждение равенства есть то главное, ради чего возводятся дома в городе, это тот принцип, который создает города.

Стена к стене, спина к спине, локоть к локтю, дверь к двери – так встают ряды домов и ряды горожан – в Кале, Амстердаме, Париже, Лондоне, Берлине, Барселоне – везде. Горожане – это равные. Это – ополчение, это – стены города, по словам спартанца Агесилая, это – достоинство каждого, которое прежде всего заключается в том, чтобы не унизить соседа. Первое и главное, что поражает в европейских городах – это гармония равенства. Когда смотришь на пресловутые крыши Парижа или на лондонскую краснокирпичную за-стройку, думаешь о единстве общества.



Сегодня Москву предложили бросить, ей уже помочь нечем – надо двигаться дальше. Город уже убит, надо перейти на новую площадку, там еще можно начудесить. И архитектор разводит руками: а что же ему делать? Хорошие люди домов не заказывают. А в стол работать разучились, не «бумажной» же архитектурой заниматься.


_____________________

Слова и мысли Максима Кантора показательно перекликаются с вердиктом архитектурного критика Михаила Ремизова:

...Если считать по гамбургскому счету, то это провал.
У нас было 15 лет строительного бума, безумное количество денег и задача реконструкции Москвы, более масштабная, чем реконструкция Берлина после объединения Германий, Барселоны, Лондона, которые произошли одновременно с нами. Москва могла стать центром мировой архитектуры - и не стала. Мы не можем предъявить ни одного здания, которое выходило бы за пределы местной достопримечательности, и то это достопримечательности, которых никто не знает.



Вот тут у нас был случай, что Дмитрий Медведев взял и расширил Москву. Профессиональная общественность извелась филиппиками, что он ее расширил не туда, не так, непродуманно, непрофессионально и бессмысленно. Что никто из профессионалов на эту тему не думал. О`кей, я согласен, не думал. Вопрос - а почему ж? Вот вы три года сидели, вам нечего было делать, вы у нас звезды, елки-палки, ну создали бы какой-то план, что делать с Москвой! Ну правда, так часто в мире бывает, что звезды что-то такое делают, а не просто светят. А потом этот звездный продукт подхватывают партии, президенты или чего в какой стране есть. Если вы создадите мечту, то президент и будет ее мечтать, а если нет, он будет мечтать самостоятельно какую-нибудь глупость.

Вы не создали. Вы сидели и ждали, пока вам это закажут, попросту говоря, ждали денег и обиделись, когда не заказали. Так это не борьба за профессионализм решений, а борьба за бабки.



Добавлю от себя.

Состояние Москвы, главного города России, - наглядное отражение жуткого болезненного состояния российского общества.
Можно долго клеймить проклятого Лужкова, изнасиловавшего русскую столицу (пожалуй, единственный из всех этих деятелей, кого я хочу убить собственными руками), но, по большому счету, виноваты мы все. Начиная от "архитектурного сообщества" и заканчивая дорогими москвичами, радостно голосовавшими за своего "крепкого хозяйственника".



Глядя на сегодняшнюю Москву, власти которой пытаются сделать ей качественный, профессиональный макияж, очень хорошо понимаешь, что на самом деле необходимо стране и народу. Преображение.

Мы должны избавиться от смеси серого, унылого, лишенного вкуса совка с пошлятиной постсоветского капитализма. Я имею в виду "мы" - как общество. Мы, как конкретные люди, должны преобразиться. Родиться заново. Стать русскими. На уровне ментальности, на уровне сознания и мировоззрения. У нас должна появиться идея, смыслы, крепкое мировоззрение, базовые ценности... - весь необходимый набор, который делает население нацией.

И тогда у Москвы появится шанс. И не только у Москвы.



Холодок бежит за ворот
Шум на улицах сильней
С добрым утром, милый город
Сердце Родины моей

Кипучая
Могучая
Никем не победимая
Страна моя
Москва моя
Ты - самая любимая


Фото отсюда.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments